Если уж читать книги о чудесах, то лучше начинать с тех, где чудо еще не успело превратиться в сахарную вату. "Сефер ха-Разим" - именно такая книга. Не нежная, не "духовная" в современном салонном смысле и, конечно же, не похожая на брошюру из лавки благовоний, где вся вселенная обязана немедленно улучшить вам настроение.
Это книга с зубами.
Еврейское название `ספר הרזים` обычно переводят как "Книга тайн". Рабочее русское "Книга Чудес" тоже понятно: во вступлении сама книга говорит о "делах чудесных", тайнах знания, временах, снах, войнах, болезнях, ветрах, звездах, молниях и прочих приятных вещах, после которых современный читатель обычно делает вид, что он просто интересуется культурологией. Но буквально это все-таки "Книга тайн".
Давайте читать.
Что это за книга
"Сефер ха-Разим" - позднеантичный еврейский магико-ангелологический текст. Его обычно относят примерно к рубежу III-IV веков н. э., хотя, как всегда с такими книгами, уверенность здесь должна ходить на коротком поводке. Текст дошел не как аккуратный авторский трактат с предисловием, оглавлением и благодарностями редактору. Он был реконструирован в XX веке Мордехаем Маргалиотом по фрагментам и рукописным свидетельствам; позднее появились английский перевод Майкла Моргана и академическое издание Билла Ребигера и Петера Шефера.
Перед нами не "каббала" в смысле Зоара и не средневековая философия. Это более ранний и грубый пласт: семь небес, ангельские начальники, имена, функции, очищения, времена, Солнце, Луна, звезды, месяцы года и операции, которые должны заставить невидимый мир работать. Кому-то хочется назвать это суеверием. Можно. Только сначала придется признать, что это суеверие обладает прекрасной архитектурой.
А архитектура здесь великолепная.
Вступление: от Разиэля к Ною и Соломону
Книга открывается легендой передачи. Тайны дает Ною ангел Разиэль перед входом в ковчег. Ной получает не просто благочестивое наставление, а небесный инструмент: с его помощью можно понимать устройство высших обителей, смотреть на звезды и созвездия, знать имена управителей каждого неба, времена их действия и то, через какие службы они помогают или вредят.
Список обещаний у книги широкий, почти неприличный. Она обещает знание жизни и смерти, добра и зла, времен рождения и времен смерти, болезни и лечения. Она обещает толкование снов и видений, возбуждение войны и прекращение войны, власть над ветрами и вредоносными силами, понимание грома, молний, месяцев, годов, урожая, голода, мира и войны.
То есть перед нами не медитация о небесном. Перед нами инструкция к управляемому миру.
По легенде, именно из этой мудрости Ной понял, как построить ковчег, как пережить потоп и как действовать по временам дня и ночи. Потом книга идет по цепи: Ной передает ее Аврааму, Авраам - Исааку, Исаак - Иакову, дальше Левию, Каафу, Амраму, Моисею, Иисусу Навину, старцам, пророкам, мудрецам. В конце цепи появляется Соломон, которому открываются книги тайн, и он, конечно же, становится царем небесной механики: связывает, отпускает, посылает, возвращает, строит, преуспевает.
Соломон вообще удобен для таких текстов. На него можно повесить почти любую древнюю премудрость, и он не возразит. Давно умер.
Общая схема: шесть рабочих небес и седьмое небо света
Книга устроена как восхождение через семь небес.
Первые шесть небес - рабочие. Там ангельские чины, начальники, войска, ступени, месяцы, стороны света, огонь, вода, звезды, Солнце, Луна, сны, суды, болезни, войны и прочие дела человеческого мира. Каждая зона описана почти бюрократически: кто управляет, кто служит, на что способен, когда к нему обращаться, какие очищения нужны.
Седьмое небо устроено иначе. Там уже нет прикладного рецепта. Там престол славы, четыре живых существа, офаним, реки огня, книги огня и гимн Богу. То есть книга поднимает читателя по лестнице техники, а в самом верху внезапно говорит: стоп. Дальше не мастерская, а тронный зал.
И это, пожалуй, главный нерв текста. "Сефер ха-Разим" все время балансирует между благочестием и небесной практикой. С одной стороны, все завязано на чистоту, страх Божий, ангельские службы и славословие. С другой - читателю довольно быстро предлагают решать очень земные вопросы: лечение, суд, вражду, любовь, беглецов, войну, власть, страх, сны и смерть. Очень возвышенно. Очень практично. Очень неудобно.
Первое небо: семь начальников и вся человеческая кухня
Первое небо называется "небеса" и описано как место семи престолов. На них сидят семь начальников: Орфаниэль, Тигра, Даниэль, Калмийя, Асимор, Паскар и Буэль. Под каждым начальником находится свой ангельский лагерь. Ангелы сотворены из огня, их вид подобен огню, и действуют они только по приказу своих начальников.
Первый лагерь связан с исцелением. Текст говорит о прошении за больного, о чистоте тела, о повторении имен ангелов и о правильной просьбе. Уже здесь виден основной принцип книги: ангелы не являются "персонажами" для красивой легенды. Это чиновники действия. К ним не просто обращаются - их называют по именам, вписывают в порядок, вводят в операцию.
Второй лагерь куда менее пасторален. Это ангелы ярости и гнева, назначенные на войну, принуждение, разрушение, наказание врага, должника, корабля, крепостной стены. В тексте есть подробные враждебные процедуры с водой, сосудами, сторонами света и формулами передачи человека в руки ангелов гнева. Пересказывать их как практический рецепт не нужно. Достаточно понять жанр: древний текст не стесняется темной стороны чудес. Чудо здесь не обязательно доброе. Иногда оно просто эффективно.
Третий лагерь отвечает за знание будущего года: будет ли сытость или голод, много ли будет дождей, придет ли засуха, появится ли саранча, случится ли распря между царями, будет ли меч среди великих царства, падет ли смерть на людей. Это уже почти мунданная астрология, только в ангельской форме: год читается не по статистике, а через масло, Солнце и имена духовной администрации.
Четвертый лагерь занимается расположением царей, военачальников, богачей, судей, народа и влиятельных женщин. Здесь появляется Венера, и даже имя Афродиты. Наш автор, конечно, не чувствует нужды объяснять, почему в еврейском тексте вдруг греческая богиня любви стоит рядом с ангельскими именами. Видимо, потому что поздняя античность была человеком без наших аккуратных полочек. Ей было удобно - она брала.
Пятый лагерь связан с Луной, звездами, духами и разговором с умершими. В нем есть операции для обращения к Луне и звездам, для любви и благоволения, для некромантического вопроса и общения с духами. Текст здесь особенно показывает, что "небесное" и "подземное" в такой литературе не разделены стерильной перегородкой. Луна, звезды, кладбище, дух, масло, мед, миртовый жезл - все в одном цехе.
Шестой лагерь отвечает за возвращение беглецов: убежавшего раба, вора, скрывшегося человека. Ангелы должны схватить беглеца в любом месте - в городе, в стране, на море, на суше, за едой, за питьем - и привести его против воли. Небесная полиция. Неприятное, но точное слово.
Седьмой лагерь стоит над снами и раскрытием скрытых мыслей. Текст обещает, что можно узнать, что в сердце другого человека, каков смысл его сна и что он намерен сделать. Сцена устроена почти театрально: вода, ночные часы, новое одеяние, благовония, имена, огненный столп между небом и землей, фигура в облаке. Сновидение здесь не психологическая "символика". Это канал информации.
Вот вам и первое небо. Одно только первое небо уже содержит больницу, военный штаб, придворную канцелярию, любовную лабораторию, кладбище, сыскное бюро и сонник. Скучно не будет.
Второе небо: двенадцать ступеней страха, суда и лечения
Второе небо называется "небеса небес". В нем находятся мороз, дым, хранилища снега и града, ангелы огня, духи ужаса и страха. В нем двенадцать ступеней, и на каждой стоят свои ангелы. Перед обращением к ним требуется длительное очищение: воздержание от мяса, вина, рыбы, половой нечистоты, мертвых тел, скверной речи и греха.
Первая ступень связана с молчанием. Ее ангелы могут заставить умолкнуть толпу, судью, правителя, город или всякое место, где против человека готовится злая речь. Прекрасная мечта любого автора, который когда-либо читал комментарии в интернете.
Вторая ступень занимается любовью и соединением человеческих судеб. Здесь прямо говорится о сближении "мазалот" мужчины и женщины. Это важное слово: судьба человека мыслится как небесный удел, звезда или конфигурация, которую можно приблизить к другой. Перед нами не романтика, а техника небесного притяжения.
Третья ступень отменяет злые планы, разрушает замыслы военачальника, советника или врага. Четвертая лишает сна и может довести противника до мучительного бодрствования. Пятая связана с огнем, нагревом и печами. Шестая - одна из самых мирных и потому особенно заметных - отвечает за истину и лечение: она лечит человека, которого поразил дух или колдовство, особенно если у него "иссохла половина" тела.
Седьмая ступень защищает город от диких зверей и от воды, которая поднимается и затопляет дома. Восьмая отгоняет злого духа от роженицы, чтобы тот не убивал детей. Девятая охраняет воина от стрелы, меча и раны. Десятая помогает в суде, налоге, царском приговоре и смертельной опасности. Одиннадцатая возвращает низложенного царя, князя, судью или правителя на место. Двенадцатая лечит боль половины головы и "дух молнии".
Второе небо особенно хорошо показывает, как эта книга думает. Для нее мир - это не набор "символов". Мир - это сеть сил, чинов и доступов. Есть проблема - есть небесная инстанция. Есть болезнь, суд, война, роды, бессонница, власть, зверь, вода. У всего есть адрес.
Вопрос только в том, действительно ли вы хотите туда писать.
Третье небо: огонь, гром и небесные спецэффекты
Третье небо полно хранилищ тумана; из него выходят ветры, громы и молнии. В нем сидят три князя: Ибниэль, Рахатиэль и Далкиэль. Все трое связаны с огнем, но каждый по-своему. Ибниэль управляет делами огня - зажигать и гасить. Рахатиэль управляет огненной колесницей, движением и спотыканием. Далкиэль управляет языками пламени - зажигать и погружать.
Практические сюжеты соответствуют их природе. Один предназначен для охлаждения слишком раскаленной бани. Другой - для ускорения беговых лошадей, чтобы они не уставали и не спотыкались. Третий - для создания видимости, будто дом наполнен огнем, хотя ничего не сгорает.
Это замечательное место. Мы привыкли думать о "чуде" как о нарушении природы. Здесь чудо чаще выглядит как управление качеством: жар сделать холодом, бег сделать быстрым, огонь сделать видимым, но не сжигающим. Позднеантичный ум не обязательно хотел отменить мир. Он хотел получить к нему административный доступ.
Четвертое небо: солнечная колесница и неудобный Гелиос
Четвертое небо натянуто бурным ветром, стоит на столпах огня и наполнено хранилищами силы и росы. В нем семь рек огня и воды. Одни ангелы подобны пылающему огню, другие окружены градом и холодом; огненные не гасят водных, а водные не охлаждают огненных. Равновесие, конечно же, небесное. У нас бы это давно залили сметой и согласованиями.
Главная тема четвертого неба - Солнце. Там находится небесный свод солнечного чертога, полный света и огня. Одни ангелы ведут Солнце днем, другие - ночью. Дальше текст дает две большие процедуры: увидеть Солнце днем, сидящим в колеснице, и увидеть Солнце ночью, когда оно идет северной стороной.
Вот здесь "Сефер ха-Разим" особенно хорош как исторический документ. В еврейском ангельском тексте появляется молитва с греческими именами и обращением к Гелиосу. Не как музейная справка, а как рабочий элемент. Это и есть поздняя античность без макияжа: еврейская чистота, ангельские имена, библейский Бог, планеты, греческий солнечный язык и астральная техника в одном котле.
Кто-то скажет: "синкретизм". Слово правильное, но слишком чистенькое. На деле это похоже на рынок, где разные традиции стоят плечом к плечу и спорят не о бренде, а о результате.
Чего ищут у Солнца? Ответов о жизни и смерти, добре и зле, скрытых вещах, глубоких тайнах. Солнце здесь не просто светило. Оно видит, ходит, открывает, говорит "как человек с другом". Для астролога это место особенно важно: астрология здесь еще не отделена от ангелологии и ритуала так, как нам хотелось бы для удобной классификации.
Гелиос в синагоге: мода, скандал или обычная жизнь?
И вот здесь, конечно же, нужно вспомнить позднеантичные синагоги с роскошными зодиакальными мозаиками. Самая знаменитая - Бейт-Альфа, та самая великолепная синагога византийского времени, где в центре зодиакального круга сидит Гелиос в солнечной колеснице. Вокруг него - двенадцать знаков, еврейские месяцы, времена года, а рядом, в другом поле, вполне кошерная сцена жертвоприношения Исаака. С одной стороны - Авраам, Исаак и рука Божия. С другой - лучистый Гелиос на квадриге. Как говорится, выберите себе неловкость по вкусу.
Бейт-Альфа не одинока. Есть Хамат-Тверия с зодиакальным кругом и Гелиосом, есть Нааран, Сепфорис (Ципори), Хусейфа, Сусия, Хукок и другие памятники, где зодиакальная тема всплывает то полностью, то фрагментарно, то в соседних календарных формах. Вокруг Лода и Модиина тоже постоянно вспоминают мозаичную синагогальную культуру поздней античности, хотя не каждый пол там принадлежит именно к классической схеме "Гелиос - зодиак - времена года". Но общий факт никуда не девается: еврейская синагога византийского времени могла иметь в центре пола человеческий образ солнечного божества. Не где-то в углу, не на черновике ремесленника. В центре.
Ученые, разумеется, не спят. Одни объясняют это "данью моде": евреи жили в греко-римской и византийской художественной среде, видели привычные календарные схемы, заказывали мастерам понятный декоративный язык, а языческая острота образа к тому времени якобы выветрилась. Версия удобная. Очень чистая. Почти стерильная.
Другие говорят осторожнее: зодиак мог быть иудаизирован, встроен в календарь, месяцы, литургию, порядок времен года. Третьи видят здесь нечто более смелое - астрально-мистический язык, где Гелиос уже не просто "красивая картинка", а посредник между землей и небесным порядком; иногда его даже пытаются соотнести с ангельскими фигурами вроде Метатрона. Безусловно, это не значит, что прихожане Бейт-Альфы утром молились Зевсу, в обед Гелиосу, а вечером на всякий случай Яхве. Надо иметь особую наглость, чтобы так примитивно читать древность.
Но "Сефер ха-Разим" делает разговор гораздо менее уютным. В нем Гелиос не выглядит абстрактным календарным кружочком. Книга обращается к Солнцу как к силе, которую можно увидеть, вызвать, спросить, поставить в ритуальное отношение с человеком. Солнце едет, говорит, открывает тайны, сияет в колеснице, имеет своих дневных и ночных служителей. Это уже не просто "орнаментальная мода". Это живой язык астральной религиозности.
Конечно, можно сказать: это отступление от строгой еврейской традиции. Можно сказать иначе: это была одна из реальных форм еврейской культуры поздней античности, просто позднейшие редакторы памяти предпочли оставить нам более аккуратную картину. Возможно, истина где-то между. А возможно, сама постановка вопроса неверна: традиция на земле почти никогда не бывает такой гладкой, какой она становится в учебнике.
Поэтому Гелиос в "Сефер ха-Разим" и Гелиос на мозаике Бейт-Альфы смотрят друг на друга через несколько веков и говорят нам одну неприятную вещь: еврейская культура не всегда боялась солнечного образа так, как нам кажется. Она могла спорить с ним, приручать его, переименовывать, ставить под власть единого Бога, превращать в ангела, календарь, колесницу, знак времени. Но она его знала. И знала не понаслышке.
Вот это, на мой взгляд, гораздо интереснее, чем очередная фраза про "влияние окружающей культуры". Влияние - это когда на стену случайно попал чужой узор. А здесь чужой узор стоит в центре синагоги, подписан еврейскими месяцами и спокойно смотрит на молящихся. О ужас.
Пятое небо: двенадцать месяцев и календарь судьбы
Пятое небо драгоценно видом. В нем облака славы, ангелы величия и двенадцать князей, сидящих на престолах. Они отвечают за двенадцать месяцев года - от нисана до адара. Каждый князь знает, что будет в своем месяце.
Здесь книга снова становится почти астрологической. Читатель может спросить, в каком месяце он умрет, в каком месяце будет дождь, когда умножится урожай, когда маслина даст плод, когда цари начнут войну, когда возрастет смерть среди людей и животных, когда придет болезнь.
Да, вопрос о месяце смерти звучит неуютно. Но традиционная культура вообще была менее застенчива в разговоре со смертью. Современный человек хочет прогноз погоды, доходности и самочувствия. Древний человек тоже хотел прогноз, только честнее формулировал: когда я уйду, когда будет голод, когда будет меч, когда падет скот.
Метод пятого неба строится вокруг двенадцати пластин, имен месяцев, масла, звезд и ночного наблюдения. Пластина, всплывшая на поверхность масла, показывает месяц ответа. В конце тот же материал превращается в защитное и целительное средство: кольцо, растение, камень, масло, защита от дурного глаза, злого духа и вреда дому.
Пятое небо - это календарная машина. И здесь особенно ясно видно, что "Сефер ха-Разим" говорит не только о чудесах, но и о времени. Чудо без времени в этой книге почти не существует.
Шестое небо: восток, запад и войско, которого нет
Шестое небо наполнено хранилищами сладости, местом для духов праведников, огнем, светом и огромными ангельскими войсками. Над ним стоят два великих начальника: один на западе, другой на востоке. Им служат главы лагерей, перечисленные длинными цепями имен.
Главная операция шестого неба связана с дорогой, войной, бегством из города и страхом врагов. Человек хочет идти так, чтобы рядом с ним будто бы было большое войско: мечи, копья, оружие, сила, страх. В тексте используется кольцо с образом человека и льва; во время опасности кольцо берут в рот, произносят имена начальников шестого неба, и перед человеком должны явиться дым и туман, знак невидимой охраны.
Смысл довольно ясен: шестое небо создает военную оптику. Не обязательно реальное войско - достаточно видимости войска, чтобы враг дрогнул. Власть очень часто начинается не с силы, а с демонстрации силы. Наши мудрецы это знали без курсов по политтехнологии.
Седьмое небо: престол славы и конец техники
Седьмое небо - все из семикратного света. Его сияние освещает все обители. Там престол славы на четырех живых существах, сокровища жизни и душ, великий свет, ангелы у столпов света, книги огня, реки огня, офаним, живые существа с шестью крыльями, хоры, омовения в реках чистоты и песнь "свят, свят, свят".
Здесь книга перестает быть справочником операций. Никаких "если хочешь сделать то-то, возьми то-то" уже нет. Вместо этого - описание Бога как царя царей, судьи правды, знающего мысли до их рождения, скрытого от всякого глаза, держащего мир, благословляемого в снегах, огненных реках, облаках славы, колесницах, громах, молниях, пустынях, морях и всяком дыхании.
Это финал, который многое объясняет. Вся предшествующая техника не отменяет Бога и не заменяет Его. Напротив, книга поднимается к месту, где техника заканчивается, потому что дальше уже не с кем договариваться. Там не ангельская канцелярия. Там престол.
И вот здесь "Сефер ха-Разим" становится по-настоящему интересной. Она не говорит современным гладким языком: "все есть любовь". Она говорит: мир полон сил, чинов, опасностей, имен, чистоты, гнева, лечения, звезд, месяцев и смерти. Но над этим всем есть свет, перед которым даже небесные существа закрывают лица.
Жесткая книга. Впрочем, полезная.
Почему это важно для астролога
У "Сефер ха-Разим" есть несколько слоев, и отбрасывать их преступно.
Первый слой - космологический. Семь небес здесь не декоративная схема, а способ распределить власть. Небо - не пустой купол над головой, а многоэтажная структура, где каждый этаж имеет свою функцию.
Второй слой - ангелологический. Ангелы здесь не рождественские открытки с крылышками. Они начальники, войска, исполнители, писцы, хранители, огненные существа, вестники, стражи. Иногда они лечат. Иногда пугают. Иногда молчат. Иногда разрушают. Такая вот небесная бюрократия без отдела клиентской поддержки.
Третий слой - астральный. Книга постоянно смотрит на Солнце, Луну, звезды, месяцы, созвездия и времена. Она не является учебником натальной астрологии, но живет в той же вселенной, где время качественно, где месяц имеет управителя, где Солнце можно мыслить как царское небесное тело, где судьбы и "мазалот" людей можно сближать или разъединять. Именно поэтому ее так полезно читать рядом с синагогальными зодиаками Бейт-Альфы, Хамат-Тверии и Сепфориса: они принадлежат не одному жанру, но одному большому спору о небе.
Четвертый слой - ритуальный. Чистота, воздержание, белая одежда, металл, масло, мед, благовония, вода, стороны света, ночь, день, полнолуние, восход, север, восток - все имеет значение. Это не психология намерения. Это ремесло знаков.
Пятый слой - литературный. Перед нами книга, в которой молитва, список имен, административный реестр, космология, угроза, лечение, гимн и почти театральный спецэффект живут рядом. Никакой современный жанровый редактор это бы не пропустил. И слава Богу.
Книга тайн или Книга Чудес?
Буквально `Сефер ха-Разим` - "Книга тайн". Но "Книга Чудес" как русский рабочий заголовок не так уж плох. Она действительно обещает чудеса: не в смысле милых необычностей, а в старом смысле - действия, выходящие за обычную человеческую меру.
Однако важно не сгладить острые края. Это не книга "светлой мудрости" и не безобидный сборник молитв. В ней есть лечение, защита, календарные знания, сны и славословие; но есть также вражда, принуждение, суд, страх, некромантические сцены и война. Убирать это ради приличного вида - значит делать из источника пшик.
Лучше читать честно.
Послесловие
"Сефер ха-Разим" неудобна именно потому, что она стоит на границе. С одной стороны - библейская линия передачи, Ной, Моисей, пророки, Соломон, очищение, страх Божий, престол славы. С другой - ангельские имена как рабочие рычаги, обращение к Солнцу, месячная прогностика, любовные и враждебные операции, духи, сны, суды, болезни и война.
Современному читателю хочется разложить это по коробкам: вот религия, вот магия, вот астрология, вот фольклор, вот позднеантичный синкретизм, вот "не будем об этом при детях". Но сама книга не знает наших коробок. Она живет до них или мимо них. И именно поэтому она ценна.
Она показывает мир, где небеса еще не стали абстракцией, ангелы еще не стали украшением открытки, Солнце еще не стало просто раскаленным газовым шаром, а время еще не стало пустой линейкой календаря. Небо здесь населено. Время управляемо. Слово опасно. Имя действенно. Чистота технически важна. А чудо, как выясняется, может быть и лекарством, и оружием.
Не очень уютно. Зато честно.
У меня пока все.
Вопросы и ответы
"Сефер ха-Разим" - это каббала?
Не в привычном смысле. Текст относится к более ранней позднеантичной магико-ангелологической среде. Он важен для истории еврейской мистики и магии, но не является зоарической каббалой.
Почему в статье используется название "Книга Чудес", если `Сефер ха-Разим` означает "Книга тайн"?
"Книга тайн" - буквальный перевод. "Книга Чудес" можно использовать как читательский заголовок, потому что вступление говорит о чудесных делах и тайнах знания. В самом тексте статьи лучше честно объяснить оба названия.
Это та же книга, что "Сефер Разиэль"?
Нет. "Сефер ха-Разим" и "Сефер Разиэль ха-Малах" связаны традицией ангела Разиэля и поздней передачей материалов, но это не один и тот же текст.
Почему книга важна для астролога?
Потому что она показывает среду, где Солнце, Луна, месяцы, звезды, времена, ангельские чины и ритуальная чистота еще живут в одной системе. Это не учебник натальной астрологии, но важный документ астрального мышления.
Как "Сефер ха-Разим" связан с синагогальными зодиаками?
Он не "объясняет" их напрямую, но дает близкий культурный контекст: Солнце, Гелиос, колесница, месяцы, звезды, ангелы и небесная власть могли существовать внутри еврейского воображения не как случайный декоративный мусор, а как живой астральный язык.
Можно ли воспринимать описанные действия как практическую инструкцию?
В статье - нет. Это исторический и источниковый разбор. Многие операции текста связаны с вредом, принуждением или некромантическими действиями, поэтому их лучше пересказывать как материал истории идей, а не как "рецепты".
Чем заканчивается книга?
Седьмым небом, престолом славы, живыми существами, офаним, огненными реками и гимном Богу. После шести небес прикладных действий книга заканчивается литургическим восхождением.